Вот уже который раз сажусь писАть, и кажется, что не хватит ни слов, ни бумаги, ни сил и эмоций описать всё, хотя нам еще нет и 3-х. Нет, не нам, Саше. Нет, у меня не мальчик. Нет, я не называла ее в честь кого-то и у нее не мужское имя. Просто она сразу, с первых минут своей жизни была Сясей – Санчоусом-Барабоусом (откуда взялась вторая часть уже ни я, ни муж не помнит), но это наиболее точно её описывает.

Заподозрила я о существовании Барабоуса в командировке. Мюнхен. OctoberFest. Баварские колбаски, которые в какой-то момент стали дурно пахнуть, и пиво, которого в какой-то момент стало слишком много. А затем было возвращение домой, муж с цветами в аэропорту и поиски теста ночью в домашней аптечке. +. УЗИ. ЖК. Все шло по графику, даже роды в ПДР. Четко. Ровно до выписки из роддома. Там у меня еще теплилась надежда, что пухляшный Барабоус – именно такой, как писали книги и говорили «знающие»: 3 часа сна – еда – 3 часа сна.

«Подвох», на самом деле, был заподозрен еще в родзале. «Я была так счастлива, когда мне ее/его плюхнули на грудь, полна материнских чувств и дальше по тексту». Знаете, что почувствовала я? – Облегчение! Кто пережил схватки и потуги ЕР без эпидуралки не может почувствовать НИЧЕГО другого! Это физиология! Все! Мимишность была, конечно, — до первой попытки встать с кровати и до первого «голодного» ора ночью на весь коридор роддома. Если бы не муж, который был рядом все время, то ребенка я переодела и накормила бы не раньше, чем на вторые/третьи сутки – когда пришло молоко, и я смогла сгрести себя в кучу, чтобы подняться. Материнские чувства «растут» по мере взросления ребенка – это факт.

Первые 2 месяца были как в тумане. Саша ела каждый час. И днем, и ночью. «Знающие» в один голос твердили, что я не выдерживаю положенных (!) 3-х часовых интервалов, у меня нежирное молоко, я вожу ее на прогулки без шапки и носков летом, «держу» по часу в некипяченой воде перед сном, выставляю напоказ, не прикрыв накидкой коляски так, чтоб не было видно лица, и еще миллион причин того, что она ТАК часто ест и ТАК мало спит. По мере взросления, мы вошли в режим еды-сна-прогулок, перестали привлекать излишнее внимание соседских бабушек, которым пронзительный крик младенца из коляски ежедневно дарил темы для обсуждений и осуждений матери-кукушки, которая не пеленает, не гладит распашонки с двух сторон, не поит водичкой, еще и в супермаркет смеет с новорожденным войти. Не слушайте никого, кроме себя и своего малыша, у вас все будет по-своему.

Я научилась принимать душ, играя с ребенком в «куку» (Саша – в шезлонге на полу или на горшке, мама –  выглядывающая из-за шторки душа); мультиварка взяла на себя приготовление ужина; я наслаждалась редкими набегами на маникюр и выборочным шоппингом. Если Ся было время спать, она прекрасно это делала в супермаркетах, торговых центрах, в машине. «Еда» — была всегда под рукой. Мама почувствовала себя не такой уж и bad с вводом прикорма. Без «пффф», конечно, не обошлось, но Александре пришлись по душе все овощи, каши и творог без добавок. Зубы вылезли (с периодическими ночными серенадами), первые шаги были далеко за плечами, занятия в бассейне и Kindermusik доставляли радость ребенку и выход «в свет» маме. Это, собственно, основные их функции. О Kindermusik нужно будет, наверное, отдельный пост написать. В двух «НЕ»: это НЕ типичная развивалка с мелкой моторикой, усидчивостью и дальше по списку. Ребенок вправе свободно перемещаться, главное правило – НЕ мешать окружающим.

Переломным моментом в «не bad» маме стал перелом в прямом смысле этого слова, который я, как настоящая bad мама,  обнаружила только на третий (!) день. Саше было чуть больше 18 мес. Она упала дома, на ровном месте, сломав большой пальчик на ноге. Шилопоп в гипсе – это то еще испытание для bad мамы. Я услышала 100500 раз: «Ой, вы кажется кроссовочек потеряли» и ровно столько же изумленных лиц от слова «гипс». Не нужно обладать богатой фантазией, чтобы представить, что думают о маме «знающие». Ся, должна заметить, как настоящая леди, сочла гипс «белим и класивым» и быстро приспособилась к своему новому положению, сползая с дивана вниз головой и сидя посреди парка на попе с мелом в руках. Драйв, надо сказать, куда круче, чем от Ся, которая еще вчера пробовала есть песок и пить из лужи.

Утвердилась bad мама в том самом bad с выходом на работу. Бабушки согласились сидеть с Ся 2-3 раза в неделю. Ей было 1,5 года. Думаю, нет смысла описывать реакцию «знающих». Мои выводы: работа – это не только огромная польза для мамы, но и для ребенка. Мама начинает по-другому ценить и проводить время с малышом: проводить не стоя у плиты, переодически вытряхивая пупса из манежа и сменяя Лунтика Машей, а играть в Лего, ходить вместе в кино на Доброго Динозавра, обедать в кафе, читать, рисовать, лепить, все это обретает новые краски в «серости» офисных будней.

Я иногда ловлю себя на мысли, что просто смотреть на ребенка безумно приятно и познавательно. В его простых движениях, поступках и словах ты можешь узнавать «местами» себя или своего супруга, и одновременно видеть личность совсем тебе не знакомую.

Sia

С наступлением двухлетнего возраста у Ся все чаще стало «проскакивать» Я, вместо Сяся. И вот уже не «Сяся любит финку Пепу и пони Педло», а «Я люблю, хочу, кусию, плыгаю и т.д.». «Я» появилось в нашей жизни не без истерик и топанья ногами, но и это проходит, ровно так же, как прошли в свое время колики и рёв в детсаду. Теперь Ся кричит на весь дом: Мама, я – пелься (перша), а ти – длюга (друга), цитирует детсадовские стишки и песни, любит развешивать стирку и помогает накрывать на стол, наряжается в Плинцессу, обмотавшись в полотенце, и выбирает себе игрушки в магазине (Ся – это тот ребенок, который может выйти из Planettoys ничего себе не выбрав, т.к. ей ничего не понравилось), не отпускает папу в командировку, желая лететь с ним, просит заказать ей «йозовую» солошку в интернете и на звонок в дверь кричит: О, пицца!

Ей скоро будет 3. Уже столько всего было в ее маленькой жизни, и столько всего впереди. И вместе с ней, у меня.

 

 

comments powered by HyperComments