Кристина была хореографом, долгие годы жила в танцклассе, рисовала костюмы, писала сценарии к спектаклям и ставила постановки. Однажды, прямо во время репетиции, в зал вошел ее будущий муж с букетом полевых цветов, кольцом и предложением отправиться в счастливое совместное будущее, а заодно и в декрет.

Сначала Кристина родила сына Филиппа. А через 2,5 года еще одного мальчика Даниэля. И тут началось…

Меня накрыло еще в роддоме. Сразу после того, как Дани появился на свет, я подумала о своем старшем сыне Филиппе. Было ужасное ощущение будто я изменяю ему с новым ребенком. Я не знала как правильно поступить, а потому начала плакать. Плакала без остановки еще приблизительно месяца 3.

Пока я была в роддоме, муж часто звонил по FaceTime, хотел показать мне Филиппа, чтоб сынок помахал маме ручкой, но я отказывалась. Понимала, что если увижу его хоть одним глазком, затоплю слезами весь этаж. Домой хотелось ужасно. Но я не знала, что дома будет только хуже.

Было сложно, потому что графики не совпадали: один спит, другой плачет, потом наоборот. Я боялась лишний раз взять на руки младшего сына, потому что чувствовала, что старшему это неприятно. Если бабушка приходила помогать, мне казалось Филипп чувствует, что я его предаю. Потому хотелось все делать самой. Первые 2 недели скакала ланью, пыталась всем угодить, потом сдулась. И продолжила свои монотонные мамские истерики.

Мне казалось, что весь мир против меня – даже за кофе не могла сходить. Только отходила от дома дальше, чем на 200 метров, ребенок начинал кричать в коляске, и меня все бесило. Ни о какой послеродовой диете кормящей мамы речи быть не могло – я спасалась наполеоном и латте. Тело казалось мне ужасным, чужим, живот не втягивался, из-за приливов молока постоянно было жарко. После первых родов тоже было тяжело, но тогда я просто плакала, так, по-гормональному. Сейчас же все было сложнее…

Старший сын не подавал виду, что ревнует, но сам себе что-то шифровал. Обижался, больше времени проводил с папой, меня игнорировал, мог даже сказать, что не любит. Муж тоже не церемонился со словами. Его простое «что-то ты не худеешь» вводило меня в бешенство. Со мной невозможно было говорить. Я ненавидела все телефонные звонки, не знала, что отвечать на вопрос «как дела?». Конечно, хреново – у меня же два маленьких ребенка.

Мужу доставалось больше всех – я каждый день писала ему гневные сообщения о том, что ненавижу все это, что он испортил мне жизнь. Снимала на видео, когда оба ребенка одновременно плакали где-нибудь посреди парка, чтобы показать ему. Мне казалось, он нарочно посадил меня в эту декретную клетку. Возникали мысли закрыть детей дома и уйти куда-нибудь. Как минимум, выпить кофе. Я срывалась на старшем сыне из-за истерик младшего, а потом страдала. Клала их спать, ложилась сама между ними, обнимала и плакала. Понимала, что схожу с ума, что срочно нужен психолог.

Меня бесили резкие звуки, да и вообще любой шум. Иногда даже если муж что-то громко говорил, хотелось ему врезать. Проходя по улице, я уничтожала взглядом самосвалы, высыпающие щебенку на асфальт, хотелось поссориться со всеми людьми, выкрикивающими своим собакам команды. Хотя я же вроде не конфликтная, я никогда ни с кем не пререкаюсь на улице… Но все было не так.

Я плакала, когда готовила ужин, когда что-то падало из рук, когда я случайно от усталости засыпала, когда читала чьи-то постики в фейсбуке и инстаграме о том, как прекрасно материнство…

Да, это прекрасно. Я безумно люблю своих детей, но необъяснимое чувство не давало мне расслабиться и наслаждаться.

Квартира маленькая, сын спит по 20 минут, времени ни на что не хватает, хореографическое прошлое можно вообще вычеркнуть из жизни. Когда вытираешь какашки и моешь полы, как-то мало думается о сцене. Больше о том, что приготовить на ужин. И от этого становится еще грустнее.

В голове роилось много мыслей о том, что детям нужна счастливая мама. Нужно соответствовать, быть успешной, ведь все вокруг могут, почему же я – нет?!

Когда Дани было 2 месяца, я оставила его на несколько часов, чтобы сходить на маникюр, расслабиться и вернуться лучшей на свете мамой. Это был мой последний маникюр. Ребенок кричал, никто не придумал, что с ним сделать, и теперь я знаю как пользоваться ножничками и пилкой сама.

Постоянно хочется прыгнуть выше своей головы, дать детям то, чего сами не имеем. В итоге все эти дурацкие мысли, помноженные на комплексы, навеянные идеальными инста-мамами, выдают ту самую послеродовую депрессию.

Мне стало легче месяца через 3-4. Мир вдруг стал немножечко другим – живот стал меньше, мысли чище, дети не то, чтобы послушнее, но привычнее. Филипп перед сном уже говорит «мама, я тебя лублу», а у Дани прошел период, когда он был не человеком, а капустой. Теперь он иногда улыбается. И я тоже.

Мнение психолога:

Послеродовая депрессия — распространенное явление. Психологи объясняют ее несколькими факторами, среди которых тяжело перенесенная беременность, общая склонность женщины к психологическим расстройствам, а также двойственность самого процесса родов. В тот момент, когда женщина получает ребенка, она этого же ребенка и теряет, только внутри себя. Роды для многих становятся не только физическим, но и моральным опустошением, эмоциональным вакуумом.

Также в конце беременности будущая мама, как правило становится пассивной, инертной, теряет контроль над реальностью, а с появлением ребенка в ней пробуждается первичная материнская озабоченность — она начинает искать в ребенке себя, а в себе — своих родителей, и тут любая травма из прошлого дает сбой в виде депрессивного состояния.

Послеродовая депрессия, особенно в нашей культуре, характеризуется угасанием внешних проявлений и имеет тенденцию к хроническому течению. Ее не признают ни мать, ни ее окружение, поскольку по определению рождение ребенка должно быть счастливым событием. Вместе с тем примерно 20% женщин даже спустя год после рождения ребенка все еще находятся в депрессивном состоянии. Просто «привыкают» к нему, вживаются.

Ребенку депрессивное состояние матери не сулит ничего хорошего. Во многих исследованиях прослеживалась связь между эмоциональным состоянием матери и развитием ее ребенка. Так, малыши, питающиеся молоком депрессивной мамы могут быть вялым или гипервозбужденными. Еще не достигнув одного года, ребенок матери, страдающей депрессией, меньше проявляет положительные, яркие эмоции. Он слишком погружен в себя, отмечается недостаточность внимания, низкий уровень активности.

Потому, если мама после родов грустит, папа должен собрать в охапку все добрые слова, включить функцию первого помощника, больше времени проводить дома и не злиться. Однажды все пройдет, нужно только помочь маме с этим справиться — любить ее сильно-сильно, носить ей эклеры коробками и самому готовить себе ужин. Ну и психолога никто не отменял. С ним справиться с проблемой будет гораздо легче.

comments powered by HyperComments