Чем меньше времени оставалось до ПДР, тем сильнее меня одолевали сомнения: вдруг это все не для меня? Нет, я, безусловно, любила своего сына еще до его рождения, я ждала момента, когда смогу взять его на руки, обцеловать с макушки до пяток. Но что дальше? Что я буду делать, когда он начнет плакать, когда его нужно будет кормить, переодевать, мыть?..

Чем больше я паниковала, тем чаще встречала на улице и в магазинах неистово орущих детей. Казалось, все маленькие истерички мира поселились по соседству со мной, чтобы окончательно подорвать мою веру в собственный материнский потенциал. На мам этих детишек я смотрела одновременно с сочувствием и восторгом. Потому что мне казалось: если мой ребенок устроит что-то подобное, я тут же куплю в ближайшей авиакассе ван вей тикет куда подальше и домой вернусь ближе к его совершеннолетию.

Страшнее детских слез для меня были только мысли о том, что скоро у меня появится малюсенький человек, жизнь и здоровье которого полностью будет зависеть от того, правильно ли я все делаю. А как правильно-то? Думаю, если бы дети из маминых животов могли видеть, ЧТО мама спрашивает у Гугла, они бы всерьез задумались, стоило ли выбирать себе в родительницы столь неуверенную в себе и криворукую особу. Я спрашивала у Интернета все: как правильно мыть детскую попу, как долго нужно кипятить пустышки, какая температура воздуха должна быть в комнате новорожденного… Живым людям все эти вопросы я поначалу стеснялась задавать. Но дата родов приближалась, страх облажаться с материнством возрастал, и постепенно вытеснял стыд (и совесть).

Больше всего от атаки примитивными вопросами страдала моя недавно родившая коллега. Нужно отдать ей должное, она успешно справлялась с функцией Капитана Очевидность, терпеливо рассказывая мне, сколько пар ползунков нужно в первый месяц, что делать, когда ребенок срыгивает (для меня сам факт того, что дети это делают, был глубоко травмирующим), как понять, что ребенок замерз… Когда степень глупости моих опасений и тревог переходил все границы разумного, подруга подбадривала меня комплиментом: «После всего, через что мы прошли на работе, я тебе точно говорю: не так уж ты плоха, чтобы неправильно подмыть собственного ребенка». Это действовало, но не долго.

Я родила ребенка, научилась проводить все манипуляции, которые в период беременности вызывали священный трепет (чистить уши и стричь ногти, например). С каждым месяцем материнства я в собственных глазах превращалась в спецназовца, ловкости и мультизадачности которого позавидовали бы даже Чак Норрис и Юлий Цезарь. Оглядываясь назад, я понимала, насколько глупыми были мои опасения не справиться. Я считала себя абсолютным чемпионом по паникерству, пока не забеременела моя знакомая, капитан МВД. Женщина, коловшая преступников, как орехи, задавала мне, «опытной и матерой» маме, те же наивные вопросы, которыми еще недавно я засыпала свою коллегу…

Страх не справиться с ролью мамы в той или иной степени свойственен почти всем беременным, какими бы самодостаточными и социально успешными они ни были. Отчасти он обоснован буйством гормонов, отчасти — вполне объяснимым страхом перед всем новым и неизвестным. Вагон масла в костер моей неуверенности подлило то, что я не представляла, как можно выдерживать все эти крики, грязные подгузники и трещины на груди, и при этом продолжать более-менее адекватно реагировать на причину всего этого набора острых ощущений.

В жизни до материнства людей, которые создают нам дискомфорт, мы стараемся избегать, а здесь-то далеко не сбежишь… Но здесь важна оговорка: в жизни до материнства мы никого не любим так же сильно, как своих детей. Пусть это звучит сто раз банально, но ОЛ Ю НИД ИЗ ЛАВ. Чтобы справиться со со всеми трудностями первого (второго, пятого, двадцатого) года материнства, нужна только любовь. И если вы еще находитесь в статусе будущей мамы, впадающей в ступор при виде плачущего младенца, то просто поверьте на слово: чего-чего, а любви вам будет не занимать. Может, не сразу. Может, после первой осознанной улыбки или первой ночи, в которую ребенок даст вам выспаться, но у вас появятся самые сильные в мире чувства, которые будут поддерживать баланс добра и зла даже в самых экстремальных ситуациях .

Сейчас, когда у меня за плечами 100500 пережитых детских истерик, 1000 часов монотонного нытья, ультиматумов и  заявлений, лишенных всякой логики, я и вовсе пришла к выводу, что материнская любовь — мощнейший защитный механизм, который не позволил человечеству самоликвидироваться. Потому что, если бы не она, до взрослого возраста каждому из нас дожить было бы гораздо труднее.

comments powered by HyperComments