«После трёх уже поздно» читали? Прониклись? Материал для тематических недель подготовили? Название поста ужаснуло? Расслабьтесь! Всё будет совсем не страшно, но субъективно, максимально откровенно и сумбурно.

Так вот.

Алиса родилась, и у неё сразу был мозг. Вот прямо тут же. Сверху мозг был упакован в невероятной красоты головку, которая источала такой аромат, что первые полгода я вообще ни о чём не могла думать, а только нюхала, восхищалась и фотографировала.

В шесть месяцев Алиса села, я взяла себя в руки и авторитетно сказала мужу: «Ребенком надо заниматься!» «Занимайся», — охотно согласился муж, посмотрев на меня глазами с потухшим творческим потенциалом.

И я стала читать… На меня обрушилось столько новых слов и понятий, что, казалось, поступить в Гарвард проще, чем воспитать ребенка до 3-х лет. Доман, Монтессори, Лупан, Зайцевы, Ивановы, Сидоровы, Петровы и вишенка на торте — тематические недели.

Примерно такой же ужас я испытала в преддверии Алисиного года, когда решила подготовится к празднованию этого самого года. Из интернета на меня свешивались всяческие плакаты, гирлянды, колпачки, шары, гигантские буквы, какие-то самодельные хреновины для украшения стен, штор, батарей и прабабушки. Красоты всё невероятной. Нет, я честно. Это же уму непостижимо, сколько там сил и бессонных ночей вложено. И на всех фотографиях из детского стульчика торчит безучастный герой торжества, которому всё это, в силу возраста, вообще нафиг не нужно.

Я вот, например, не могу есть торты с орехами. Умираю тут же, без предупреждения, потому что аллергия. И вот эти годовасия для годовасиков, всё равно что торт с орехами для меня на мой день рождения. Ни радости, ни вкуса и немой вопрос на лице ДОКОЛЕ? Только память «я и торт» на всех фотографиях, «торт и я».

Поэтому на первый дочкин день рождения я надула кучу шаров, разбросала их на полу и запустила в них Алису. Вы только не подумайте, что я осуждаю кого-то или смеюсь. Я восхищаюсь. Честно. Но и, одновременно, несколько не понимаю.

Всевозможные ранние гипертрофированные «развивашки» для меня — это что-то вроде дней рождений годовасиков. Гипертрофированные здесь — ключевое слово.

Когда спустя пару месяцев изучения всех этих систем, я поймала себя на мысли, что больше всего на свете хочу создать дома Монтессори-среду (читай, заставить всю квартиру по периметру стеллажами, на которых круглосуточно, в открытом доступе, будут лежать разные суперразвивающие игрушки, стоять рис в мисках и всяческие манки в тарелках), я сказала себе «стоп». Стоп я сказала как раз после того, как на полном серьезе прикидывала, десять мне надо купить столиков в Икее или двенадцать.

Я много думала об этом. Потому что ребенок первый, экспериментальный, и напортачить, ой, как не хочется. Я насыпала полный тазик риса и сажала рядом Алису. Я даже добавляла в рис фасоль, чтобы усложнить задание. Алисе было меньше года и она решила, что задание — это сожрать фасоль на скорость. И второй уровень — рассыпать рис по всей квартире так, чтобы мы находили его даже у себя в трусах. Рис в трусах — это факт нашей семейной жизни. Нет, она, конечно, пересыпала его из стаканчика в стаканчик, раза три четыре, а потом брала его в ладошки и делала салют, как будто мы на свадьбе, а я невеста. Вот где драйв! Вот где счастье! Какие стаканчики??

Буду предельно честной, но меня хватило не надолго. В истории с пальчиковыми красками меня хватило ровно на половину меньше.

Я много размышляла о раннем развитии, читала кучу статей, говорящих о его вреде и тому подобном. Читала статьи опровергающие это. Неврологов, психологов, педиатров… Но остался вопрос, на который я нигде не нашла ответа. Что не так с Эйнштейном? Что не так с Да Винчи? С Ломоносовым? С Бахом? С Диснеем? Со мной, в конце концов, что не так? Не в том смысле, что я причисляю себя к гениям, а в том, что не отношу к клиническим дурам. Никому из них не показывали карточки, никому не насыпали рис в тазики и им не приходилось жрать сырую фасоль в возрасте 8-ми месяцев.

Ладно, уберем гениев в сторону. Возьмем нас, обычных людей. Возьмем мой класс. Из 30-ти человек мы имеем несколько посредственностей, пару гениев в физике, троих отличников в математике, несколько грамотеев, одну отличницу-зубрильщицу и одну наркоманку, умершую от передозировки в 18 лет. Мы все были абсолютно разные, с разной степенью гениальности, вплоть до её полного отсутствия. Но объединяло нас только одно — нам не показывали карточки в детстве и мы не вылавливали из риса фасоль.

Эти мысли не дают мне покоя по сей день, потому что я до сих пор не нашла ответа на вопрос, что такое тотальная гениальность или повышенные способности к тем или иным предметам, откуда она берется и, самый важный вопрос, — влияет ли она на уровень счастья отдельно взятого человека.

Для меня однозначный ответ на последний вопрос — нет. А это самый важный вопрос в воспитании ребенка, который я ставлю перед собой, как перед матерью. И это самое важное, что я вычленила из своих размышлений о раннем развитии. Я не против него. Я не за. Я за счастливые глаза своей дочери и за увлеченную интересную маму. Если мама увлечена рисом — ради бога. Если мама спит и видит, как сделает новую аппликацию — ура! Если мама готова полночи шить тактильные мешочки и визжит от восторга — браво!

Но!

Если у мамы руки из жопы и она терпеть не может шить, вязать и клеить, но при этом на скорость печет блины — хрен с ними с тактильными мешочками. Дайте ребенку пакет из Ашана и успокойтесь! Не корите себя, не вините, не заливайте слезами монитор при виде сказочных гигантских букв. Потому что это ужасно, когда из стульчика торчит и хлопает глазами девятимесячный Ваня, а пред ним выступает мама с программой «Животные Арктики». Ваня пускает слюни и хочет сисю, а невыспавшаяся мама позирует на камеру с фотокарточкой оленя. И Ваня вместе с оленем здесь на втором плане, потому что мама хочет блины, а папа задолбался с фотоаппаратом и делает уже 45-й кадр, потому что «Ну ты что, не видишь что ли, у меня опять глаза закрыты, а Ванечка на оленя не смотрит! Давай еще раз».

И совсем иное дело, когда подобное творит увлеченная мама. Мама, для которой рисование северного оленя в три часа ночи, интереснее, чем чтение, вязание или прыгание на одной ноге. Мы все разные и это прекрасно. Чудовищно, когда мы затыкаем свою интуицию и начинаем следовать моде или гнаться за пресловутым «как все».

Воспитание — это такая многогранная штука. Это, одновременно, так сложно и так просто, что я где-то понимаю всех тех, кто фанатично бросается от одного занятия к другому. И точно так же понимаю тех, кто офигевает от бесконечных фотоотчетов в ленте и забывается после этого тревожным материнским сном.

Я за то, чтобы всё происходило в своё время. Ребенку в год не интересно приклеивать кусочки ваты к нарисованному дереву. Ему интересно взять какую-то белую хрень, пожамкать её, пососать, сморщиться, выплюнуть, а потом с наслаждением размазать хрень по столику. Он не понимает, что это чудесный снег. Не понимает, что снег должен красиво лежать на ветках нарисованного дерева. Он снег то последний раз видел в три месяца из коляски и тут же заснул. Но в три года это же занятие приведет ребенка в восторг.

Важно удовлетворить именно сегодняшнюю потребность маленького человека в впечатлениях/знаниях/ощущениях. Сейчас Алисино любимое занятие собирать камни в парке и тащить их домой. У нас дома уже целый склад щебенки и одна засохшая какашка. Потому что в у нас такая осень, что фиг разберешь, где что. Она несет камни домой в ладошках. Грязные и мокрые. Вторую половину великодушно разрешает нести мне и я несу, потому что сейчас это важно для нее. Дома она их моет, складывает на полочку и тут же забывает. На следующий день история повторяется.

Иногда я задаю себе вопрос. Вот если бы не было интернета и не было бы доступа ко всем этим сокровенным знаниям про рис, фасоль, карточки и всякие тематические штуки? Что тогда? Человечество обрекло бы себя на деградацию? Глупо же, да? Ведь всё гениальное просто.

Рис с фасолью заменил бы песок и камни на земле, колючие шишки и тугие каштаны. Или каша! Знаете, я очень-очень долго позволяла Алисе бесчинствовать с едой. Я позволяла ей всё: макать руки в кашу, полоскать в ней панду и носорога. Я позволяла ей купать уток в компоте. Разрешала засовывать руки в йогурт а потом долго рассматривать, как он блестит и смачно чавкать ладошками. У меня такой дзен вырос, что он теперь болтается аж до пола и я вынуждена обматывать его вокруг ноги, иначе невозможно ходить.

Когда появился интерес к рисованию, мы стали рисовать. На пике любви к куличикам, мы купили кинетический песок, чтобы наслаждаться ими и дома. Мы тащим домой ветки, ставим их в воду и ждем когда появятся листья. Жизнь, окружающая нас, — лучшая «развивашка» для человека. И не важно, сколько ему лет: год или двадцать восемь.

Я не против искусственного привнесения этих тактильных и эмоциональных ощущений в жизнь ребенка. Я против передозировки этими ощущениями, насилия себя и выноса себе мозга на предмет «я плохая мать, потому что все делают тематические недели, а я нет». Ты плохая мать если кидаешься вытаскивать ребенка из песочницы, когда он взял песок руками. Ты плохая мать, если всю прогулку со скучающим лицом стоишь у качелей, а не показываешь ребенку, что камень можно бросить в воду и от этого появляются круги. Или что осенние листья можно пинать и разбрасывать, а шишки прятать в укромное место, за деревом, а на следующий день находить их там.

Ребенком надо заниматься. Не так. С ребенком надо заниматься. Прислушиваться к нему, присматриваться, предлагать что-то новое и убирать это тут же, если рис в трусах мешает интимной жизни. А еще надо давать ему свободу, а не затюкивать бесконечными занятиями.

Алена

comments powered by HyperComments